by шариков » Mon Dec 22, 2003 8:50 pm
... разговор непредвиденно затянулся. И уже было не очень понятно о чем так долго говорили и к чему. Доктор всё не уходил и как будто чего то ждал. Вдруг, будто сработавшаяся шестеренка с треском проскочила сразу несколько зубьев. Если это домкрат... Слова соскочили и начали воспроизводиться с незнакомого места.
... а что он ведь очень хорошо рисует. Кто ... что рисует, а, Шилов ... ну да, много нарисовал. Да и народ, ну конечно ж, народ оценил и столичное руководство тоже ... Да ... и теперь галерея в центре.
Окончательно вернувшись из забытья, под касетку Рахманинова и теплого уюта обогревателя, уже приготовился наброситься на рассуждающего хитреца. Но остановился вспомнив об интересном заказе терпеливо поджидающим дома и в который раз начал уже окончательно прощаться.
. . .
А может он и вправду не видит. Да ...
... и что бы видеть надо знать что смотреть. Надо постараться разложить всё по порядку, по полочкам. Как Сальери. И только потом возмущаться. Сумбурно получится. Ну и что. А по порядку я видел. Так забавно чертят эти треугольнички на картинах и опускают вертикали. И так ловко объясняют чего и куда надо смотреть и что задумал хитрый художник. А вот возьём рисунок Врубеля . Потому что я в него сразу влюбился, как увидел. Сразу и безотчетно. А через некоторое время узнал, что это рисунок Врубеля, а потом по школьной программе проходил Михаила Лермонтова.
И что так привлекло меня в этом рисунке. Что заставляет искать с ним встречи в фолиантах и по сей день. Жадно всматриваться в изображение.
Не знал я тогда про движение, и про ритм на плоскости. Про магическую лепку формы, заставляющую по волшебству видеть красивые объемные формы на плоском листе. Про пятна и линии образующие красивые силуэты.
Но отчетливо помню, что, вдруг, буквально услышал дробный стук копыт о каменистую горную тропу. И этот ритм исходил отовсюду. Отражался от каменных склонов. От звенящей уздечки. Она непонятным образом охватывала взмыленного скакуна и казалось шея коня потеряла объём, разорвалась и как плоскость рвала пространство. Рядом и независимо несся брошенный повод. Что то там на узде звенело, бряцало, сотрясалось от упругих ударов копыт. Изумительно четко, точно и скупо твёрдо обозначены стремительные сильные ноги скакуна. Вот оттолнулись и сечас вновь ударят о землю и полетят в стороны каменные брызги из под копыт. Упругие ноги стремительно несут слитые воедино - животное и прижавшегося пленника. Человеческое существо полностью доверилось другому живому существу и вместе они несутся в упоении скачки. Черный как ночь, без сомнений, глаз скакуна, раздувающиеся ноздри, взмыленная грива. Ломанный развивающийся шарф. Одежда, конская попона и плоть, нога всадника в стремени, и еще что то образуют напряженный, звенящий орнамент. Хочется его рассматривать опять и опять... Упругие конские ноги сплелись в неистовстве в не менее замысловатый орнамент. Они светятся неудержимой силой. Как молнии.
рассылка "Художники и их творения"... разговор непредвиденно затянулся. И уже было не очень понятно о чем так долго говорили и к чему. Доктор всё не уходил и как будто чего то ждал. Вдруг, будто сработавшаяся шестеренка с треском проскочила сразу несколько зубьев. Если это домкрат... Слова соскочили и начали воспроизводиться с незнакомого места.
... а что он ведь очень хорошо рисует. Кто ... что рисует, а, Шилов ... ну да, много нарисовал. Да и народ, ну конечно ж, народ оценил и столичное руководство тоже ... Да ... и теперь галерея в центре.
Окончательно вернувшись из забытья, под касетку Рахманинова и теплого уюта обогревателя, уже приготовился наброситься на рассуждающего хитреца. Но остановился вспомнив об интересном заказе терпеливо поджидающим дома и в который раз начал уже окончательно прощаться.
. . .
А может он и вправду не видит. Да ...
... и что бы видеть надо знать что смотреть. Надо постараться разложить всё по порядку, по полочкам. Как Сальери. И только потом возмущаться. Сумбурно получится. Ну и что. А по порядку я видел. Так забавно чертят эти треугольнички на картинах и опускают вертикали. И так ловко объясняют чего и куда надо смотреть и что задумал хитрый художник. А вот возьём рисунок Врубеля . Потому что я в него сразу влюбился, как увидел. Сразу и безотчетно. А через некоторое время узнал, что это рисунок Врубеля, а потом по школьной программе проходил Михаила Лермонтова.
И что так привлекло меня в этом рисунке. Что заставляет искать с ним встречи в фолиантах и по сей день. Жадно всматриваться в изображение.
[img]http://www.newcontinent.ru/art/vrubel_lermontov_600.jpg[/img]
Не знал я тогда про движение, и про ритм на плоскости. Про магическую лепку формы, заставляющую по волшебству видеть красивые объемные формы на плоском листе. Про пятна и линии образующие красивые силуэты.
Но отчетливо помню, что, вдруг, буквально услышал дробный стук копыт о каменистую горную тропу. И этот ритм исходил отовсюду. Отражался от каменных склонов. От звенящей уздечки. Она непонятным образом охватывала взмыленного скакуна и казалось шея коня потеряла объём, разорвалась и как плоскость рвала пространство. Рядом и независимо несся брошенный повод. Что то там на узде звенело, бряцало, сотрясалось от упругих ударов копыт. Изумительно четко, точно и скупо твёрдо обозначены стремительные сильные ноги скакуна. Вот оттолнулись и сечас вновь ударят о землю и полетят в стороны каменные брызги из под копыт. Упругие ноги стремительно несут слитые воедино - животное и прижавшегося пленника. Человеческое существо полностью доверилось другому живому существу и вместе они несутся в упоении скачки. Черный как ночь, без сомнений, глаз скакуна, раздувающиеся ноздри, взмыленная грива. Ломанный развивающийся шарф. Одежда, конская попона и плоть, нога всадника в стремени, и еще что то образуют напряженный, звенящий орнамент. Хочется его рассматривать опять и опять... Упругие конские ноги сплелись в неистовстве в не менее замысловатый орнамент. Они светятся неудержимой силой. Как молнии.
[url=http://www.newcontinent.ru/art]рассылка "Художники и их творения"[/url]
