by jR » Sun Nov 14, 2004 5:51 pm
Урок 3
Матрица всем дает шанс проявить себя. Например, мальчику, который хорошо рисовал в детстве, - она пророчит образ светлого будущего... И все кин-дза-дзяне вторят ей в такт: ах, какой способный мальчик...
А матрице только того и надо... Чтобы еще с младенческих лет этот еще не оперившийся юнец чувствовал себя будущим гением ЖИВОПИСИ...
Проходит некоторое время и все начинает сбываться, как и было предсказано... Многие начинают замечать в нем никем не превзойденный талант и продолжают сплетать на голове помутнившегося от счастья юноши хвалебные венки.
Долго ли коротко ли бежит время, а талант действительно начинает проступать во всей своей красе и красках. И невесть откуда взявшиеся заказы на приобщение к руке с кистью гениальности, и текущие в такт им деньги...
Правда, лица на этих полотнах выходили все какие-то похожими одно на другое. Так сказать, пирожки из одной печки пеклись... А мамки да няньки перед изображениями своих деток так уж расхваливали-захваливали его труды: ну прямо ангелочки на картинах. Ну как тут устоять, и не вознести ангелочков поближе к богу, к его красотам?
А тут еще грозные дядьки пристают с заказами, умоляя при этом, притупить их клыки, да копыта помягче и понежнее прорисовать. И тут как не порадеть живому человечку...
И заработал живописный станок... Рука набивала линии, глаз - сметку, а душа парила в эмпиреях.
Вот так незаметно подошел к концу его венценосный век... В лучистой славе, приобщенной к когорте мастеров ЖИВОПИСИ, в почитании, и богатстве. Это ничего, что его бывшие однокурсники по академии дано уже все отвернулись от него. Ну конечно, зависть... Что может двигать всеми этими бездарями, так и не проявившимися ни в чем - еще со времени обучения их в академии?..
Однажды к нему пришел один человек, - и оставил очень большие деньги, - с заказом на портрет лица, которое пожелало остаться инкогнито. Художник, конечно, взял деньги, это было обычным делом.
Позже к нему приходит письмо, в котором упоминается об особе, пожелавшей писаться в тайне, с просьбой изобразить ее в истинном свете для дарственной передачи портрета в один из католических храмов.
Сначала затея показалась художнику пустяковой, но по мере того, как он начал присматриваться к своим некогда созданным им творениям, то страх все отчетливее стал проступать на его лице... Ни один из его трудов не мог бы украсить стены храма. В игре теней одного портрета проступали какие-то рога, блики другого указывали на чернеющие копыта... Можно было, конечно, на это не обращать никакого внимания, но уверенность покинула художника, и с тех пор, как в его душе прорастал неисчезающий и подавляющий все лучшее, что в нем еще осталось, страх.
Работа с таинственной особой как-то сразу не заладилась. Из под кисти выходили какие-то сладковато-расплывчатые черты, чем-то напоминаюшие персонажей с его предыдущих полотен. Ни тебе благопристойного вида, ни кротости, ни святости. А все какие-то черти, да демоны плясали в его возбужденном воображении. Да такого колтуна отплясывали, что кисть просто не слушалась его высокого штиля.
От заказа пришлось отказаться. Однажды, перед сном, в его голове пронеслись неожиданно красивым метеором все созданные им некогда картины... Как они все похожи одна на другую, - воскликнул художник. Эта мысль, словно молния, озарила в мгновение ока его пребывающее в спячке сознание.
Ведь всю свою жизнь он только и занимался тем, что воссоздавал копии с ЖИЗНИ, обкладывал ее в разноцветные масла, и штамповал портретную семейную лубочную жизнь. С МЕРТВЕЦАМИ. И когда от него отвернулись все его сокурсники в академии, он тоже не слышал, был глух словно в склепе. Он и в самом деле устроил себе склеп, в котором заточал себя с душами покойников его полотен.
- Да не ужели я не создал ничего чистого и возвышенного за все это время? - вырвался сдавленный вопль из его груди. Нет. Одни мертвецы…
Рука неестественно потянулась к кисти. Но краски казались ему мертвенно бледными и ложились на хост полуживыми, ненужными и невостребованными ни к чему слоями...
ЧТО С МНОЙ ПРОИЗОШЛО? - лихорадочно возопил художник, растерзывая кистями холст...
Оставим художника в его творческом озарении в своем непроходящем творческом тупике. Ведь в юности он подавал такие надежды. Оставим творца с его мертвецами, ибо сказано в Писанiи:
ОСТАВЬТЕ МЕРТВЕЦЕВ ХОРОНИТЬ СВОИХ МЕРТВЕЦОВ.