Ю. Кемист

Севский чех

Когда о каком деле сумневаешься, то не говори того за подлинную правду, но или весма умолчи, или объяви за сумнително, да бы после, когда инако окажется, тебе непричтено было в вину. (18, 33).

И китайский мудрец Конфуций, и автор «Юности честного зерцала», совет которого вынесен в эпиграф, в один голос советуют «не высовываться» и не говорить сомнительного. Но они же, понимая, что без сомнительного не было бы и истинного, рекомендуют при необходимости пуститься в плавание по неверным водам догадок и предположений, честно предупреждать о том собеседника или читателя. Что я и делаю — сомнительно всё то, что я говорю в этой главе, за исключением ссылок и цитат — они мною проверены лично, и за их подлинность я ручаюсь.

А теперь поговорим о золотых, серебряных и медных чехах. И именно физически реальных, тех, о которых с судебно доказуемой достоверностью можно сказать, что известны имена людей, утверждающих, что они держали их в руках сегодня или 300 лет назад.

Начнём с золотого. Перефразируя известные благодаря «Скифам» А.Блока строки Владимира Соловьёва, хочется воскликнуть: «Из злата чех! Хоть имя дико, но мне ласкает слух оно...»

Я узнал о возможности существования такой монеты от одного моего знакомого - Е.Е.Свирлякова. Он же и указал мне те источники, которые, как оказалось, содержат информацию об этом нумизматическом чуде. И этот факт является поощрением дерзающему читателю — даже в опубликованных и цитируемых специалистами источниках может содержаться нечто, способное изменить устоявшиеся взгляды. Нужно только побороть скуку и самому прочесть то, на что другие ссылаются.

Евгений Евгеньевич, впрочем, позже написал мне, что, заглянув в литературу и в новые главы моей книги, покаянно аннулирует свое предположение. Что, дескать, «золотой чех», он же злотый — не более чем счетная единица для серебряной мелочи, традиционно принятая войском запорожским, да и вообще украинским населением, эквивалент 30 грошей = 20 пултораков = 20 копеек (6 алтын + 4 денги).

Я привожу эти соображения перед началом рассказа о золотых чехах для аналитически мыслящего читателя — обрати внимание, читатель, на всё, на что сочтёшь нужным, и об всём суди сам. Вне зависимости от исхода такого рода размышлений, я сохраняю чувство благодарности к натолкнувшему меня на эту тему г-ну Свирлякову.

Итак, вперёд, читатель! После «непереизбрания» Гетмана Самойловича на «Коломакской Раде» и во исполнение её решений, сбор и оценка имущества смещённого Гетмана поручены стольнику и воеводе Семену Протасьевичу Неплюеву и дьяку Михайлу Жеденеву (естественно, с ведома окольничего и воеводы Леонтия Романовича Неплюева). И едут окольничий и дьяк в командировку по местам пребывания и жития Самойловича. И в каждом месте, где они останавливаются, обнаруживаются «скринки», мешки, тайные погреба, наполненные златом и серебром. Вот, например, в Батурине, «в малом городе,… где жил Иван Самойлович», найдено «70 червонных золотых, 3654 таляра, турских денег русским щотом 5 руб 16 алт 4 денги, 529 левков,… 18843 рубли 24 алтын чехов;» (6,960)

Но самым важным с историко-нумизматической точки зрения, безусловно, является результат обследования привезённого в Батурин из Глухова «походного погреба» Самойловича. Именно на этот эпизод работы «комиссии Неплюева-Жеденева» и обратил моё внимание тот самый знакомый, у которого хватило терпения прочитать пространнейший перечень добра — от золотых червонцев до ветхих наволочек.

Когда погреб вскрыли, в нём обнаружилось «3 скрыни». А в скрынях, естественно, деньги. В первых двух — обыкновенные талеры, мелкое серебро. А вот в третьей!.. «…в третьей скрыне 5 мешков, а в них, по подписам, 5000 золотых чехов, а золотой по шти алтин по четыре денги; в той же скрыне шестой мешочек з чехами ж не подписан;… А по осмотру и по счоту… в третьей скрыне 1025 рублев чехов. А в которых мешках те… чехи были, и те мешки все погнили». (6 , 962-963 ).

Очень много информации в этой цитате. Кроме самого факта существования золотых чехов, мы узнаём и о количестве обнаруженных экземпляров и о курсе чеха «на русские деньги» (он, вероятно, был указан на упомянутых «подписах») — «шти алтин по четыре денги», т.е. 20 копеек серебром, и даже о выпустившем их монетном дворе! Последняя информация заключена в заключительной фразе цитаты. Она однозначно свидетельствует, что эти чехи — не севские. Ко времени составления Описи (о точной дате этого события мы ещё поговорим) мешки прогнить никак не могли! Это, скорее всего, продукция монетного двора Гетмана Дорошенка более чем десятилетней давности, доставшаяся Самойловичу после «добровольного» отречения последнего. А у Дорошенки они были собственного производства с Лысянковского монетного двора.

Небезынтересно будет отметить, что на Украине, видимо, существовала некая традиция создания Гетманами собственных монетных дворов. Точно известно о существовании такого учреждения у Гетмана Дорошенко, общеизвестны устремления в этом отношении Гетмана Самойловича, но можно, оказывается, и продлить этот перечень включением в него и Гетмана Богдана Хмельницкого и Гетмана Выговского! Вот что говорит по этому поводу И.Г.Спасский. Цитируя отчёт дьяка Кунакова от 1649 года о его поездке в Польшу, Спасский сообщает: «В отчете он писал: «Да сказывал подканцлера Литовского Казимира Сапеги татарин Адасий Бреилов, что… в Чигирине де учинил Богдан Хмельницкий мынзу [Монетный двор, нем.] и денги делают; а на тех новых денгах на одной стороне мечь, а на другой ево Богданово имя»… Монеты Богдана Хмельницкого неизвестны» (14, 145) . Пока неизвестны, добавлю я от себя. История слухов о монетном дворе Богдана Хмельницкого интересно и подробно изложена в книге«Кладоискательство и нумизматика» (Котляр). И сделанный её автором (с подачи И.Г.Спасского) вывод о том, что «…медаль Богуслава Радзивилла может соответствовать данному в t;Записке" Кунакова описанию монеты Богдана Хмельницкого» (4, 120 – 121) вполне, на мой взгляд, соответствует течению событий в нашей ветви истории. Но, одновременно, работа Котляра содержит описания такого количества колоритных событий, в ветвлениях которых «Богданова монета» — неизбежное звено, что я не сомневаюсь в возможности «плодотворных для нумизматов» склеек. А в отношении Выговского тот же Спасский приводит весьма важные с точки зрения обсуждаемого вопроса слова Гетмана в ходе обсуждения им условий Гадячского договора: «… при таких волностях и установлениях волно будет ковати козацкую монету, на заплату тилко Козацкому войску» (14, 147 ). Те, кто поддерживает теорию склеек, могут надеяться «подержать в руках» и козацкую монету Выговского…

Но вернёмся к «дорошенковским мешкам». Их содержимое возникло, вероятно, в результате реализации некоторых идей самостийности, озвученных в Гадячском мирном договоре с поляками 1658 года. Напомню незнакомому с деталями Украинской истории читателю судьбу этого, скромно говоря, нерядового документа. Вот его изложение известным русским историком Н.И.Костомаровым. Бывший в то время Гетманом Украины Выговский в Гадяче 8 сентября 1658 года «… собрал раду из казацких старшин, полковников, сотников и значных казаков. Явились польские комиссары: Беневский и Евлашевский. Беневский говорил казакам речь, бранил Москву, уверял, что у москалей другая вера, чем у казаков, что москали не дозволят им свободно приготовлять водку, мед и пиво, прикажут надевать московские зипуны и лапти, запретят носить сапоги и впоследствии станут переселять казаков за Белоозеро; а с другой стороны, обещал им счастье в союзе с Польшей. Теперь, — говорил он, — не будет более рабства: строгий закон не допустит панам своевольствовать над подданными. После такой речи, был составлен договор, известный в истории под названием t;Гадяцкого". Украина (нынешние губернии: Полтавская, Черниговская, Киевская, восточная часть Волынской и южная — Подольской) добровольно соединялась с Польшей на правах самобытного государства под названием t;Великого княжества русского". Верховная исполнительная власть должна была находиться в руках гетмана, избранного пожизненно и утвержденного королем. Великое княжество русское должно было иметь свой верховный трибунал с делопроизводством на русском языке, своих государственных сановников, свое казначейство, свою монету <выделено мною. — Ю.К.> , свое войско, состоящее из 30000 казаков и 10000 регулярных. Унию уничтожить окончательно обещали. Положено было завести две академии с университетскими правами — в Киеве и в другом месте, где окажется удобным; кроме того, в разных местах — училища без ограничения числом; объявлялось совершенно вольное книгопечатание. Наконец, гетман мог представлять ежегодно королю казаков для возведения их в шляхетское достоинство, с тем, чтобы число их из каждого полка не было выше 100 человек. (3) Договор, безусловно, льстил верхушке казачества, однако, как свидетельствуют историки, народом принят не был (снова «под короля» идти не захотели) и фактически не состоялся. Но идея о своей монете, видимо, прочно засела в головах самостийщиков. Правда, если всё-таки именно задумки этого договора и реализовывал Дорошенко на своём монетном дворе, то приходится признать — в конкретном случае с золотым чехом авторам эмиссии явно изменил здравый смысл и просто вкус. Вряд ли где ещё (только на Украине…) могли появиться золотые чехи , общепризнанно в Европе мелкий номинал, не всегда достойный даже биллона. Но не будем столь однозначными в оценке этого начинания — для укрепления украинского народного самосознания и объединения всех слоёв общества «в едином порыве» к самостийности именно чех, самый распространённый и известный в народе номинал, став золотым , должен был быть идеальным агитационно-пропагандистским средством. Вероятнее всего, по обличью этот чех был близок к обычному польскому (народ должен был признавать в нем знакомую монету), но также должен был иметь и какие-то украинские особенности. И придумать их мог либо сам Гетман Дорошенко, либо Янко Гранковский, резавший штемпели для Гетмана. Наличие у золотого чеха национальных особенностей можно предполагать с известной уверенностью, поскольку абсолютно копировать в золоте стандартную билонную монету, не имеющую ни польского, ни русского, ни шведского аналога, просто глупо — это будет «фальшак», стоимостью в 20 раз дороже оригинала. А мог ли выполнить такую работу Гранковский? Да запросто! В ходе его допроса в Приказе «Малыя России» в Москве в декабре 1675 года он прзнавался: «А герб и печать на тех снастях может он вырезать с образца, какие надобно» (1,137). Думается, знать о такой монете должны были многие — её и готовили, вероятно, как наградную, аналогично червонцам московских Государей и Софьи. В качестве косвенного аргумента в пользу такого предположения можно указать на тот факт, что «устройство монетного двора в Лысенке может быть отнесено ко времени 1669 и 1672 г., когда Дорошенко, соединившись с турецким султаном, начал военные действия против Польши» <курсив Ю.К.> (1, 112-113). И, следовательно, использование продукции этого производства «в военных целях» (производство наград) более чем вероятно. С учётом сказанного очевидно, что для получения гетманской награды нужно было проявить геройство или совершить подвиг. Кто-то даже успел сделать это и получить золотого чеха и покрасоваться с ним как с медалью. Об этом может свидетельствовать неполный шестой мешочек. Сколько там не хватало монет? Если в полном мешке чехов на 200 рублей, а в шестом — на 25, то, следовательно, роздано было на 175 рублей 875 золотых чехов. Итого, к моменту последней выдачи золотых чехов, было совершено по меньшей мере 875 геройств на полях сражений с ляхами и москалями. Но, несмотря на это, не получилась у Дорошенки игра. Гадячский договор фактически не был реализован. И вот подготовленная для его торжества партия «победной монеты» пошла по рукам. Не могу поверить в то, что какая-то часть её (и, скорее всего значительная) не попала к войсковому писарю Дорошенки Ивану Мазепе, ставшему несколько позже Гетманом. «О несметном богатстве Мазепы ходили легенды. Гетман хранил их частично в Киево-Печерской лавре, частично — в Белой Церкви, частично в местах, известных только ему одному. Даже удирая после поражения шведских войск под Полтавой в Турцию, он предусмотрительно захватил с собою столько денег, что даже смог ссудить самому Карлу Х II 240 тыс. талеров, а после смерти оставил 100 тыс. червонцев, бесчисленное количество драгоценностей и изделий из серебра. Дорого заплатил бы царь Петр, чтобы добиться выдачи изменника, но Мазепа располагал более крупной суммой и сделка с турками не состоялась» (15) . И в «в местах, известных только ему одному» до сих пор могут лежать и золотые чехи.

Другая часть, как мы точно знаем, попала к Самойловичу. А у него уже не должно было быть надежд использовать эту монету в ход ни по назначению — героям борьбы против москалей теперь полагалась не золотая награда, а батоги и пытки — ни пустить в оборот: не было такого закона ни в Польше, ни в России, чтоб золотыми чехами платили… Так что должен был сделать с монетами Самойлович? Или — сдать в казну как трофей, или… Правильно, он выбрал «или» — убрал мешочки в походный погребок да и отправил его в Глухов — пусть пока полежат. И, хотя надежд и «не должно было быть», однако, мог рассуждать Самойлович, всё-таки, может, и сгодятся когда-нибудь золотые чехи и по прямому назначению. Кто знает, куда может завести очередная загогулина украинского пути в Европу — вдруг, дай Бог, придётся самому награждать героев свободной Украины! А нет, так места не пролежат — в переплавку пустить никогда не поздно… Вышло совсем по-другому — ни себе, ни людям. Но 875 героев (или чуть-чуть поменьше — часть наградных могла выдаваться партиями по десятку-другому войсковым полковникам Дорошенки для самостоятельного награждения своих казаков и остаться невостребованными в полковничьих загашниках) всё-таки похвалялись золотыми наградами на хороводах да посиделках. И что-то из этого количества может и «всплыть» сегодня или когда-нибудь в будущем. Ещё раз напомню заповедь евангелиста Матфея — Ищущий да обрящет!

То, что это не пустые мечтания, доказывает цитата из ещё одного источника. Это очень редкая книга черниговца В.А.Шугаевского, составленная по «изданным и неизданным монетным кладам и документам частного и общественного характера… хранящимся в собрании исследователя украинской старины В.Л.Модзалевского, в г. Чернигове». (17,3)

Вот цитата об одном эпизоде работы «органов правопорядка» XVII века на Украине (с тщательным соблюдением пунктуации подлинника):

«… например, при краже денег необходимо было, чтобы пострадавший, кроме общей суммы украденного, указал также, каких именно достоинств похищена монета, ибо это облегчало возможность уличения вора *»

«* «Ганна Пащиха… по злодейству взяла готовых грошей (наличных денег; В.Ш.) талярий пятдесят битых < т.е. чеканенных, собственно монет, а не счётных единиц – Ю.К. >, а монетой чеховою золотих сто…» (Актовая книга Стародубскаго Городового Уряда 1693 г. (Чернигов, 1914 г., стр. 93) – «… Отомкнули камору... в которой взяле чехов золотых тринадцет… (пропущено) шостаков два таляри, копеек полталяра, з которых Степан взял золотых пять чехов.. ( ibid . , стр. 107).» (17, 17).

Для дотошного читателя сообщу обстоятельства, при которых мною была обнаружена эта цитата. Книги, её содержащей, мне не удалось даже подержать в руках — в Государственной публичной Исторической библиотеке РФ мне выдали микрофильм. Я, судя по его формуляру, был пятым читателем с 1966 года. Копий с него в библиотеке не делают ни в каком виде и «ни за какие коврижки». Фотографировать изображение на экране проектора даже абсолютно безопасным цифровым аппаратом без вспышки категорически запрещено. Поскольку из трёх имеющихся в моём читальном зале аппаратов для работы с «микроплёнкой» (обычная 36-мм плёнка-позитив) был относительно исправен только один, то именно к нему — последней надежде! — и подвела меня дежурная по залу. Она заправила плёнку, показала, как её перемещать, и, указав на «инструкцию по эксплуатации», удалилась. Увидев на экране вместе с буковками какие-то линии и полосы, из-за которых чтение некоторых мест кадра вообще невозможно, я обратился к инструкции. Вот её текст: «Просьба эти скрепки не убирать, а для отключения пользоваться вилкой и розеткой. Термопара не работает и при нагревании самопроизвольно отключается. Дежурная». Посмотрел на кнопку, окружённую стальными канцелярскими скрепками, вставленными в зазор между нею и корпусом, которые вместе напоминали королевскую корону, почувствовал жаркое дыхание нагревающегося аппарата и понял, что если я сейчас же не перепишу текста, то он вскоре станет недоступен даже самому Свирлу — ещё одного читателя этот аппарат просто не выдержит, и сошедшая с ума термопара выдаст команду на его уничтожение…

Если среди дотошных читателей есть сторонники теории особого информационного поля, то они должны будут отметить, что просто так, без борьбы, оно своих секретов не выдаёт! Что же удалось «добыть» в результате моей победы над видеопроектором? Из приведённых Шугаевским данных можно понять, что в 1693 году в Стародубске произошла кража, в которой у потерпевшего среди прочих ценностей были похищены именно золотые чехи! Откуда взялись эти 13 золотых монет в «каморе»? Может быть, потерпевший — «тринадцатигерой» Гетмана Дорошенко или его же отставной полковник, сумевший как-то сохранить и утаить вверенный ему в своё время полковой запас наград? Или это — бывший приближенный Гетмана Мазепы? Но как узнала о них Ганна Пащиха, куда дел злодей Степан пять из них, что сталось с остальными восемью — тьмою египетской покрыто и вряд ли когда прояснится. Но то, что были такие монеты, что разошлись они «в народе» и могут оказаться в кладах того времени, сомнений лично у меня не вызывает.

Но вернёмся к итогам работы комиссии в Батурине. Общий итог многодневных подсчётов свёлся к следующим цифрам. Иван Самойлович с сыновьями Григорием и Яковом имели денег: «4916 червоных золотых, 47432 таляры, 5 рублей 16 алтын 4 денги турских денег русским щотом, 2286 левков, 5 полуталярей, 8 полулевков, 69 чверток, 6 орлянок, 3814 рублев 12 алтын серебреных копеек, 30808 рублев 9 алтын чехов» (6,965). Деньги, как и было уговорено, поделили строго пополам — половину московской Казне, половину — «в их же великих государей и великой государыни… в казну войска запорозского обоих сторон Днепра гетману Ивану Степановичу Мазепе… на жалованья… ратным людем». (6, 965–966). А после этого — приписка: «Да чехов 30808 рублев 9 алтын». Каких именно чехов — русских ли, польских ли — не уточняется. Но ясно — чехи делить не стали и все отдали «Мазепе со товарищи». Все, включая и золотые? Вероятно, что так. Вопрос о золотых чехах вообще не обсуждался. «Мазеповцам» удалось его утопить в описаниях шуб, перин, подушек и сковородок, счёт которых вёлся на десятках страниц Описи. Вообще процедура раздела очень напоминает известный эпизод из кинофильма «Свадьба в Малиновке», где награбленное имущество делят Михаил Водяной и Алексей Смирнов. Помните? «Это — мне, это — тебе, это — снова мне, это — опять мне…». Ибо подсчёт кацавеек и кур заканчивается пассажем: «…и платье всякое… и лошади и всякую скотину отдали… гетману Ивану Степанычю и генералной Старшине и всему войску… на жалованье» (6,958). Т.е. «Степанычю» — разумеется, «червоными и талярами» и золотыми чехами (а то своих у него со времён писарствования у Дорошенки маловато осталось!), ну, и далее — кому — коня, кому — курицу. Сейчас такое тоже бывает, только платят, соответственно, долларами, унитазами и электромоторами…

Очень важным является вопрос о датировке Описи. С точки зрения обсуждаемой темы важность правильной датировки заключается в том, что в случае даты 1690 год истлевшие мешки с золотыми чехами могли (по крайней мере, теоретически) содержать продукцию Севского монетного двора, а в случае более ранних дат такая возможность полностью исключается. Обычно соглашаются с тем, что проставлено в её заголовке при публикации — 1690 год. Год указан по ссылке — «Московский Архив Министерства Юстиции. «Дела Малоросс. Приказа, 1690 г.»». Механизм появления даты понятен — её поставили либо в Малороссийском приказе, либо, что, как мне кажется, более вероятно, в Министерстве Юстиции, через многие десятилетия после составления документа. Но дата эта сразу вызывает сомнение хотя бы потому, что за 3 года, якобы прошедшие с момента «увольнения» Самойловича до составления описи и дележа, такие богатства, будучи неучтёнными и фактически ничейными, сохранились так хорошо и полно! К счастью, избежать всех недоумений можно, не выходя за рамки текста самой Описи. Из неё мы узнаём, что её делали (т.е. подписывали документы) в Батурине сам Гетман Мазепа, стольник и воевода С.П.Неплюев, и дьяк Михаил Жеденев «ноября во 1 день» (6,957). А ранее в тексте есть отсылка — «в прошлом в 195 году на раде на Коломаку…» (6,951). И, хотя в тогдашних документах упоминание прошлого года вовсе не обязательно относится именно к календарно прошлому году, вся совокупность признаков времени написания Описи позволяет считать, что в данном случае речь идёт именно о календарном прошлом годе. Но 195 год — это 1687 год по современному исчислению! А поскольку в те времена на Руси Новый год праздновали 1 сентября, то и дата 1 ноября, оказавшись в «будущем году» по отношению к дате 25 июля 7195 года от сотворения мира, осталось в том же 1687 году от Рождества Христова! Окончательно подтверждает определённую таким образом датировку и упоминание в Описи имени и титула царевны Софьи наравне с Государями, что в 1690 году грозило бы авторам рукописи неприятностями вплоть до отсечения головы. Да и Леонтий Романович Неплюев, у которого к этому времени уже конфисковали все имения, вряд ли мог кого-то посылать описывать имущество опального Гетмана. Ведь ещё за год до этого, летом 1689 года, он уехал в Москву. И в Севск оттуда не вернулся. Леонтий Романович разделил судьбу кн. Голицына — ссылка. «Кн. Голицын приведен был в Троицкий монастырь. Его не допустили до царя. На крыльце, в присутствии бояр.<ина> Стрешнева прочтены ему его вины, за которые он и сын его лишены боярства и имения и сосланы в недальние города. После, однако, сосланы они в Сибирь, в Пустозерск, потом переведены на Мезень, после же на Пинег, где старый князь умер, а сын его наконец прощен. Бояр.<ин> Леонтий Роман.<ович> Неплюев осужден был точно так же. (9,23). И до 27 октября 1689 года в Севске уже был новый воевода — Иван Юрьевич Леонтьев (2, 239). А в 1690 году Иван Никитич Неплюев — племянник Леонтия Романовича — уже готовился сыграть свадьбу в конфискованном в свою пользу имении дяди. (5).

На этом месте в рукопись заглянул один дотошный читатель. И, естественно, отметил недостатки: «Вы опускаете то, что открывается-то сей документ словами t;Лета 7198...", а сие лето началось 1 сентября 1689 года. Надо бы оговорить, например, что Вы это считаете опиской или неверным прочтением — последняя цифра года (8? 6?) как раз в документе соседствует, как пишут публикаторы в 1884 году, с оторванным куском». Я согласен с этой версией, такого рода предположения только укрепляют основную аргументацию. А вот с мнением С.Павленко о том, что данный документ составлен именно в 1690 году и является «повторний опис майна, скарбів Самойловича, фактична ревізія діяльності Голіцина, Неплюєва, гетьманських урядовців…» (т.е., насколько я понял, «повторной описью имущества Самойловича, фактической ревизией деятельности Голицына, Неплюева и гетманских урядников…») (7) согласиться не могу. Не в том смысле, что эта комиссия не была «ревизионной» (было что там ревизовать через несколько месяцев после ареста имущества, было!) а в том, что субъектами ревизии в шеренге жинок, служек, черниговских чиновников да вороватых Шаховских, отца и сына, были Л.Р.Неплюев и В.В.Голицын и что состоялась она в 1690 году. Не говоря уже о приведённых выше аргументах, трудно себе представить, что ревизует деятельность воеводы Л.Р.Неплюева стольник и воевода С.П.Неплюев с его, Л.Р.Неплюева, ведома. А аргумент Павленко о том, что имущество опального Гетмана разворовывается, и за ним нужно следить, абсолютно бесспорен, но, повторю ещё раз, судя по материалам самой описи, убийственен для датировки её 1690 годом: такое добро без пригляда три года сохраниться не могло!

После всего вышесказанного неизбежно возникает вопрос — какова могла быть судьба этих золотых чехов? И здесь точки зрения разделились. У первооткрывателя темы мнение на сей счёт реалистическое, но далёкое от оптимизма: «Возможно, Мазепа не повторил ошибки Самойловича и не забрал все золотые чехи себе. Возможно, он поделился с Кочубеем и прочей старшиной. Но судьба их всех была печальной, и в превратностях истории золотые чехи, скорее всего, все ушли в переплавку и перечеканку, в Малороссии ли, в России ли, в Польше или в Турции (как военные трофеи)». Я, автор, отношу себя к большим оптимистам — ищущий да обрящет. А ты, читатель, сам выбирай себе партию по душе и действуй в соответствии со своим выбором.

Вот пока и всё, что я могу сказать о золотых чехах.

Обратимся теперь к серебряным. Именно серебряным, а не биллонным и медно-серебряным. Сам факт существования такой монеты засвидетельствован в статье профессионалов-нумизматов высочайшего класса Юлиуса и Альберта Эрбштайнов (19) в 1872 году и подробно проанализирован в монографии В.Рябцевича (11) . «Свою статью Эрбштайны завершают сообщением об «одной новой копии… севских монет… из чистого серебра», обнаруженной ими среди «неизвестных монет» королевского Мюнцкабинета в Дрездене. Отличаясь «правильной, изящной резьбой и изрядной чеканкой» она имеет «медалеобразный вид»» (11, 17). Эрбштайны очень подробно описали эту высококачественную монету. И сделали предположение о её происхождении: «Нам кажется, что эта монета появилась в царствование Екатерины II , когда, как известно, были возобновлены многочисленные старые чеканы. Это прелестное подражание представляет интерес только в том отношении, что уже в следующем столетии оригинальная монета не могла быть истолкована, и нумизматы могли лишь догадываться о ее русском происхождении» (11, 17-18). Здесь безусловно можно согласиться с Эрбштайнами только в одном — монета имеет именно чеканное, а не вальцованное происхождение, т.е. она точно не могла быть сделана в Севске. Другую версию происхождения серебряного севского чеха высказал публикатор цитат из Эрбштайнов и один из «главных специалистов» по севскому чеху В.Рябцевич. Вот его мнение. «Правомерной представляется мысль о том, что они — антикварные фальсификации…, выполненные в Германии (Саксонии?) между 1868 и 1872 гг., т.е. именно тогда, когда севский чех обрел правильную атрибуцию, продемонстрировавшую не только его научную значимость, но коллекционную весомость. Правда, в случае принятия этой гипотезы трудно избавиться от чувства недоумения перед чрезвычайной оперативностью фабрикаторов…» (11, 19-20). А мне здесь трудно согласиться со всеми элементами предложенной гипотезы. Один из них — оперативность изготовления фальшивок некими фабрикаторами, уже знавшими о существовании атрибуции Мурзакевича до того, как появилась атрибуция Эрбштайнов — вызывает недоумение у самого автора гипотезы. А вот недоумения «нормального» читателя. Его просят поверить в то, что, узнав где-то в Одессе о статье Мурзакевича с описанием монеты давно «усопшего» Северского княжества XIII века, якобы выпущенной Петром и Иоанном в 1686 году (в Германии не выписывали одесских журналов) таинственные фабрикаторы срочно выехали из Одессы в Саксонию для изготовления фальшивки. Далее, изготовив её (вряд ли сами), эти горе-коммерсанты как-то изловчились «подсунуть» свой товар (хорошо, если бесплатно, а то и уплатив взятку какому-то служителю в хранилище неизвестных монет королевского Мюнцкабинета в Дрездене за эту явно сомнительную операцию) Эрбштайнам, чтобы побудить их опубликовать своё изделие как раритет. Или нужно подозревать самих Эрбштайнов в сговоре со злоумышленниками, исходя из того, что работали они в Мюнцкабинете бесплатно (16) , а потому могли поддаться соблазну и «войти в долю» или просто возмездно помочь фальсификаторам в их чёрном деле? Но Эрбштайны — даже если бы они продавались! — «стоили» бы уже очень больших денег. Вот почему я считаю, что на этом этапе предполагаемой аферы фальсификаторы не могли рассчитывать на прибыль. Кто в Германии купит какой-то дорогой «русский раритет» с рекомендацией, данной никому не известным «одним одесситом»? И, наконец, нужно поверить в то, что, добившись своего, получив превосходного качества штемпеля фальшивки, а также «публичные рекомендации» Эрбштайнов в виде оттиска их работы, «фальсификаторы» осознали неприличие своего поведения (а что ещё могло остановить их столь удачно к тому времени складывавшуюся аферу?) и отказались от самого интересного — чекана признанных фальшивок и продажи их за хорошие деньги? Нет, увольте, поверить во всё это, при всём уважении к авторитету признанного специалиста по севскому чеху, не могу. По большому счету, эта гипотеза вообще не требует комментариев. Можно предположить, что она возникла у её автора после такого любопытного эпизода: «В 1965 г. московский коллекционер В.Кишинев передал мне на экс­пертизу t;севский чех", оказавшийся грамотно выполненной в белом металле антикварной подделкой. Каких-либо сведений о ее происхождении не имеется (куплена у неизвестного лица)» (12,68) . Было бы крайне любопытно ознакомиться с аргументацией эксперта и повторить экспертизу этого экземпляра сегодня, когда стало сравнительно просто определить и химический состав «белого металла» и более обоснованно подойти к оценке художественно-стилистических особенностей этой «антикварной подделки».

Вернёмся, однако, к тому, что комментировать можно и нужно — гипотезе Эрбштайнов. С ними можно поспорить о времени и цели чеканки. Не исключая того, что данный конкретный экземпляр был изготовлен именно в XVIII веке со старых штемпелей, можно предположить и более, как мне кажется, естественное его происхождение, а именно — пробный экземпляр работы московского монетного двора. То, что пробники тогда делались, видно из зафиксированного факта изготовления шелягов Я.Гранковским для доказательства своей «профпригодности». Известно также, что именно он экспериментировал с составами сплавов, предназначавшихся для вальцовки в Севске. Но именно такой «выставочный», представительский экземпляр, он сделать не мог. И по многим причинам. Монета имеет слишком много ошибок в легенде (на реверсе EAetA с готическими буквами et вместо латинского слова FActA и совсем путаное NOVEA et ASIEVA (11, 17-18) ), чтобы предположить, что к ее изготовлению приложил руку такой европейского класса мастер, каким был Гранковский. Да и где был Гранковский в 1688 году — такая дата стоит на монете? Скорее можно представить, что её изготовил по просьбе Гетмана Самойловича кто-то из мастеров Серебряного приказа в качестве, как сказали бы сегодня, «халтурки». Зачем это было нужно Гетману? Он усиленно добивался от Алексея Михайловича разрешения считать севский чех общегосударственной, а не местной монетой, но так и не получил такого разрешения ни от самого Алексея Михайловича, ни от сменившего его Федора Алексеевича. А после успешного начала чеканки в Севске, где-то в ноябре 1686 – самом начале 1687, до целиком его поглотивших забот по организации первого Крымского похода, видимо, решил «попробовать счастья» в борьбе за общегосударственный статус чеха с командой Голицына – Софьи. В этом случае Гетману было не особенно важно иметь точную копию, для его цели — демонстрации «доброй» новой монеты царям и Софье — было принципиально только, чтобы монета была чисто серебряной, высококачественной и изящной чеканки. Хороший московский мастер, не очень разбирающийся в тонкостях латыни, мог это сделать не хуже Гранковского, пребывавшего в это время в Севске. И даже без хорошего образца, которого в Москве (при неофициальном характере просьбы Самойловича) могло просто не быть. И проставить на ней дату — 1688 год (предлагаемую, вероятно, Самойловичем новой «команде» царевны Софьи в качестве стартовой для нового проекта). И сделать это — что было важно Самойловичу — не привлекая особого внимания, «в свободное от работы время». Такая гипотеза свободна и от недоумений Рябцевича, и от некоторой искусственности предположения Эрбштайнов. Ведь если внимательно посмотреть на их позицию, то видно, что она не отвечает на самый интересный вопрос — а кто, когда и зачем сделал те штемпели, которыми отчеканена по заказу неизвестного коллекционера XVIII века известная монета?

Во всей истории с серебряным чехом больше всего удручает тот факт, что сегодня рассуждения о нём носят схоластический характер. Поиски этой монеты (точнее, того её экземпляра, который описали Эрбштайны), предпринятые В.Рябцевичем — опытнейшим нумизматом и человеком с хорошими организаторскими способностями и связями, если судить по тому факту, что сегодня он является членом весьма высокой Военно-геральдической комиссии, имеющей прямой выход на Президента Белоруссии А.Г.Лукашенко (о чём есть и личный указ самого Александра Григорьевича за № 506 от 31.08.99 г. «О создании Военно-геральдической комиссии при Совете Безопасности Республики Беларусь») — ничего не дали. Точнее, В.Рябцевич установил, что в Дрездене на 16. III .1987 монета отсутствовала (11,86), а поиски слепков, сделанных с неё Эрбштайнами и отправленных ими 26 мая 1894 года Вел. Кн. Георгию Михайловичу «в музеях и архивах Санкт-Петербурга и Москвы оказались безуспешными»* (11, 86). Так что «пощупать» серебряный чех можно будет только после обнаружения пропавшего экземпляра. Надежды на это мало, хотя и есть — пропала явно коллекционная монета из дрезденского Кабинета нумизматики. Явно не случайно «под стол закатилась», а, скорее всего (если, конечно, не погибла во время знаменитых американских бомбёжек времён Второй Мировой Войны), была украдена и сейчас лежит в чьей-то частной коллекции. Вот только вопрос о том, успели воры до бомбёжек или нет, не имеет ответа.

И, наконец, о последнем в спортивной иерархии — «золото — серебро — бронза» — медном чехе. Здесь сразу нужно уточнить, в каком смысле употребляется прилагательное «медный». Дело в том, что по отношению к севскому чеху таких смыслов два. Первый связан с обсуждением малого содержания серебра в медно-серебряном сплаве чехов «регулярного чекана», а второй — с особой монетой с таким названием. Начнём с первого вопроса.

Но прежде, чем обсуждать его, рассмотрим один из важнейших документов (его часто цитируют и на него ссылаются в связи с вопросами обращения севских чехов), при интерпретации содержания которого и возник вопрос о медном чехе в первом смысле.

Итак, Указ от 16 сентября 1687 года «О неприеме в казну медных чехов Севскаго дела, и о замене оных во всех платежах мелкими серебреными деньгами, ефимками и Польскими чехами» (8,899) .

«Великие Государи указали: в Севску и Севского полку в городех: в Рыльску, в Путивле, в Каменном, в Недрыгайлове, да Белгородском полку, в Белгороде, в Курску и в иных Белгородскаго, да Черкасских, Сумскаго, Ахтырскаго, Харковскаго и Острогожскаго полков в городах, в которых торгуют Польскими чехами, в таможнях и на Кружечных дворах и на конских площадках Головам с целовальники и откупщикам таможенную и с конской записки и со всякой продажи пошлину сбирать и за питье имать, и тех городов градским приезжим всяких чинов людем всякие товары и хлебные и съестные всякие запасы покупать и продавать на медные чехи Севскаго дела, против того как в тех городах торгуют Польскаго дела чехами. А буде кто в тех городах, всяких чинов русския люди и Черкассы, тех Севскаго дела чехов за товары имать и торговать ими не станут: и тем людем быть в смертной казни, без всякого милосердия и пощады…»

Это цитата из старого указа, для напоминания сути дела. Так было принято в делопроизводстве конца XVII века. Обратите внимание на перечисление городов, в которых севский чех был законным платёжным средством. Очевидно, что по самому смыслу этой эмиссии он был «региональной монетой» украинского масштаба. Теперь обратим внимание на то, что смертью за отказ от «эксплуатации Севкого дела продукции» не караются те, кто чехи получает как жалованье, а должны быть казнены отказавшиеся принять чехи в качестве оплаты. Это — явное свидетельство того, что принят данный документ вскоре после 25 июля 1687 года, когда «на Раде у речки Коломака» казаки потребовали разобраться с теми, кто не принимает в оплату их кровью заработанные «боевые». Важно также и то, что в оплату могут предложить чехи не только «частные лица» (тут и суммы «копеечные», и доказать что-либо трудно), но и «организации», такие, например, как какая-нибудь «хозслужба Казачьего войска». И масштабы выплат здесь огромные, и отказаться «бедному крестьянину» нельзя — смертная казнь! Однако далее в Указе говорится: «Но по представлению онаго Окольничаго Неплюева, сии Русскаго дела чехи около сего по времени отменены: И Великие Государи указали тех вышепоказанных Севскаго дела чехов, ныне и впредь в Севску и в иных городех в казну Великих Государей в Таможни за таможенныя пошлины и на Кружечные дворы за питье и ни за что ни у кого не имать, а имать в Севску и иных городех в Таможнях же за пошлины и за питье мелкия серебреныя деньги и ефимки и старые Польские жигмонтовсие чехи, которые на пред сего в торгах и во всяких расплатах ходили, и ныне ходят безсловно и собранных новаго дела чехов из казны никуда уже в расход не употреблять»

Что значит «отменены»? Из текста видно, что в казённые платежи их теперь не принимают и из казны — не выдают. (Известно, что на Раде казаки выхлопотали себе жалованье в «золотых польских»). Тут, правда, тонкость — не выдают «собранных новаго дела чехов», т.е. севских чехов, ранее поступивших в качестве налогов. А вот про запрет чеканки почему-то забыли сказать Государи. И про запрет оборота в частной торговле — тоже. И — ни слова о каком-то механизме изъятия этих «Севскаго дела чехов» нет. Всякому житейски опытному человеку очевидно — «дырявый» это Указ, и ушлые люди из Войсковой Старшины не преминут воспользоваться этими дырами. В связи с этим у меня вызывает сомнение гипотеза В.В.Зайцева «об ошибке в датировке… указа, допущенной, очевидно, при его публикации» (2, 237). Ошибка здесь, скорее, не в датировке, а в сути принятого осенью 1687 года решения. И даже не ошибка, а, вероятно, продуманный шаг правительства, поддержанный «старшинским лобби», имевший целью таким образом избавить казну от необходимости расплачиваться за излишнюю жадность, проявленную при начале севского дела (в казну — только «добрую монету») и, одновременно, Старшина могла расчитывать поживиться за счёт «малых сих» — заставляя обывателя принимать в торговле эту, уже отвергнутую государством, монету.

Теперь обратимся к вопросу о «медном чехе» в первом смысле этого термина. Не могу согласиться с мнением В.Н.Рябцевича о его происхождении в указе Иоанна и Петра от 16.09.1687 года. Рябцевич пишет: «Если пултораки порой определялись как «медные», то вполне закономерно, что севским чехам, содержавшим значительно большее, чем они, лигатуры, начинает сопутствовать такой же эпитет» (10, 191). В действительности польские чехи объявлялись медными ещё за несколько лет до рассматриваемых событий. Вот как говорилось об этом в официальном документе: «Марта 4 1917[ опечатка — 7191 Ю.К. ]/1683. Именной с Боярским приговором «О сборе в Украинских городах Севскаго и Белгородскаго полков таможенной пошлины и питейной прибыли серебряными мелкими деньгами и Польскими чехами, о запрещении менять из прибыли серебряные мелкия деньги на Польские медные чехи и об оставлении сбора с Трубчевскаго уезда в приказе Большого Дворца по прежнему» (8, 513). .

Суть Указа. Велено собирать налоги («таможенную пошлину и на Кружечных дворах питейную прибыль») серебряными деньгами и «Польскими медными чехами». Далее собранные чехи «давать… в расход, куда доведется, и ратным людем на жалованье вместо серебряных денег без наддачи», т.е. по «твёрдому курсу». Далее. Под страхом смертной казни(!) велеть, чтобы «торговыя люди меж собою [курсив Ю.К.] торговались на серебряные мелкие деньги и на Польские медные чехи, и чтоб медные чехи с серебряными деньгам ценою были равны без наддачи». Но! Следующая фраза: «А будет которыя люди чехи учнут менять на серебряные деньги из прибыли, мимо сего Великих Государей указу: и им за то быть в смертной казни, безо всякия пощады». Т.е. если кто уже имеющиеся в казне «серебряные деньги» начнёт обменивать на чехи — берегись! Качественное серебро из собранных налогов должно уходить «в Центр». А на местах пусть остаются «медные» Польские чехи. Из этого указа видно, насколько пренебрежительно относилось правительство Софьи даже к «честным» польским чехам 500 пробы. За медь их почитали и не стеснялись говорить об этом в указах. А ведь в «серебряных» севских чехах, которые то же правительство выпустит через три года, серебра будет гораздо меньше. Типичный «двойной стандарт», в котором и сегодня обвиняют друг друга политики разных стран.

Что же до указа 1687 года, то он интересен совсем по другой причине. Поскольку он носит характер «отступного» — там говорится о прошлых распоряжениях казнить всякого, кто откажется принимать севский чех по курсу польского, а теперь совсем наоборот — «в казну Великих Государей в Таможни за таможенныя пошлины и на Кружечные дворы за питье и ни за что ни у кого не имать», ясно, что должна быть объявлена причина такого крутого изменения отношения к чеху. Сказать открыто, что «перемудрили и пережадничали» сами власти, вводя этот суррогат, конечно, нельзя. Но и скрыть истинную причину — плохое качество сплава — тоже нельзя: именно это всем известно и вызвало соответствующее отношение к недавнему нововведению. Вот и говорится как будто открыто — медный, мол, оказался чех. А кто эту медь туда определил — догадывайся, обыватель, сам! Но раз цари говорят об этом публично — значит, (понимай, обыватель!) — не их в том вина. А виноватого «в соответствующие сроки» найдут — на то они и власти. А об тебе, «рядовом подданном», даже проявлена царская забота — худые деньги изымаются. Вот как должен был восприниматься этот термин и какая психологическая подоплёка была, вероятно, у составителей этого указа. Почти наверняка среди них был и Ф.Шакловитый. Это ясно из того, что реальных мер к поиску «виноватых» не было предпринято никаких — кто ж сам себя ловить будет, чтобы на дыбу посадить! Более того, сам указ в части прекращения хождения севских чехов исполнен не был. Это в Москве так решили (мне почему-то кажется, что «для отвода глаз» блюдущих хотя бы внешние приличия «членов правительства», в первую очередь «Оберегателя» князя В.В.Голицына), а «на местах», «в глубинке» власти не только не прекратили хождения монеты, но всячески навязывали её местному населению, о чём свидетельствуют события 1689 года и соответствующий Царский указ уже фактического нового правителя Петра Алексеевича (2, 247).

Гораздо более интересным для коллекционера является обсуждение монеты, известной среди нумизматов как «медный севский чех». Эта монета, в отличие от других героев этой главы — золотого и серебряного чехов — реально существует и может быть пощупана руками. Если, конечно, её Вам дадут. Она находится в отделе нумизматики Государственного Эрмитажа. Даже — более точно — в Основном собрании под № 10, о чём сообщает В.Рябцевич, лично её там видевший (11, 87). Не знаю, сможете ли вы, любопытствующий читатель, повторить успех нумизмата Рябцевича в Эрмитаже...

Но по порядку. Описан был медный чех теми же братьями Эрбштайнами в той же статье, что и чех серебряный. И столь же определённо отнесён Рябцевичем к «антикварным фальсификациям». И аргументы те же. Вообще, публикация столь разных монет именно в Дрездене вызвала у Рябцевича предположение об их генетической связи с одной и той же «компанией фальсификаторов». Хотя Дрезденский мюнцкабинет как раз и является идеальным накопителем, куда в течение столетий могли попадать самые разные экземпляры из самых разных источников. Из Дрездена монета была отослана в коллекцию Георгия Михайловича (авторитетная была коллекция), попала в его каталог, а потом… Потом куда-то исчезла. Когда, при каких обстоятельствах — неизвестно. Я лично подозреваю, что произошло это в хаосе октябрьских событий 1917 года или вскоре после них. Кто тогда следил за целостностью нумизматической коллекции Великого Князя, расстрелянного большевиками «по классовым соображениям» 31 января 1919 года? (Ну не корысти же ради или, тем более, не из провидческих же соображений мести за вывезенную в 1920 году врангелевцами часть коллекции!). Об этой подробности судьбы коллекции Георгия Михайловича мне сообщил В.Н.Рябцевич. С его же слов мне стало известно, что судьба оказавшихся в 1918 году у Врангеля и впоследствии вывезенных из России материалов была драматична и, как и следует ожидать в подобных случаях, сопровождалась криминальными инцидентами. Так, оказывается, часть коллекции, оказавшаяся в руках Дюпона в США, была похищена и «разошлась по рукам» отдельных коллекционеров. В связи с этим можно предположить, что «растворившаяся часть» собрания Георгия Михайловича «удобрила» ту почву, которая питала в США интерес к русской нумизматике и на которой выросли и выдающаяся работа Г.М.Северина (о чём сам он пишет так : «Памятниками выдающемуся нумизмату <Вел. Кн. Г.М.> остаются его незавершенный t;Корпус" и недавно обнаруженная великолепная коллекция незолотых монет и медалей» (13, 7) ) и классическая статья Р.Зандера.

А людей, знавших цену этим порой невзрачным металлическим кружочкам, было достаточно. В то же время и людей, которые получили доступ к «царским сокровищам», тоже было немало… Однако этой монете повезло. (Чего не могу предположить о её новом владельце в первые послереволюционные годы, тоже, по моим понятиям, погибшего от рук большевиков, но, вероятно, по другим причинам — в результате одной из их самоедских чисток). Как бы то ни было, она вернулась в Отдел нумизматики Эрмитажа 14 апреля 1930 года из Наркомфина, куда, в свою очередь, попала через Советскую Филателистическую Ассоциацию (11, 87). Впрочем, никакого «нового владельца» в виде физического лица могло и не быть — Филателистическая Ассоциация имела свои каналы получения материалов. Но её деятельность выходит далеко за рамки темы настоящей книги.

Ну, а теперь зададимся вопросом — каковы же возможные обстоятельства появления на свет этого медного чеха, если не принимать во внимание предположений Эрбштайнов о том, что это была «монета чрезвычайных ситуаций» и если не приписывать её изготовление таинственным, могущественным, но слабо разбирающимся в коммерции фальсификаторам Рябцевича? Я лично считаю разумным такое предположение. Эта монета — типичный пробник проекта массовой севской чеканки. Изготовлена (отчеканена!) она в Москве в рамках испытания различных составов металла для запуска в серию в Севске. Если вспомнить, что ещё Гранковский предлагал провести такие испытания и даже написал прописи экономической эффективности для разных сплавов, включая и такой, который содержал бы только 10% серебра («Как класть в те чехи серебра — 10-я доля, а 9 долей меди» (1, 133) ), то высказанное предположение легко проверить. Нужно взять экземпляр из Эрмитажа и провести рентгенофлюоресцентный анализ. И вопрос будет решён. И это могут и должны сделать профессионалы. Лучше получить точную информацию, чем удивляться и гадать, как это делает Рябцевич, комментируя описание этого чеха в каталоге коллекции Георгия Михайловича: «Совершенно необъяснимо относящееся к нему замечание, что он является «медным почти без признаков серебра (выделено мною. — В.Р. ) » , и то, что снимок сопровождён обозначением «Сер[еребро]». Этот экземпляр, находящийся ныне в Государственном Эрмитаже, совершенно лишён «признаков серебра», наглядно подтверждая слова Эрбштайнов о том, что «отчеканен из чистой меди»» (11, 22–23). В наше время у исследователя-профессионала есть все возможности объективно проверить степень «наглядности» таких гипотез. Но и без специальной аппаратуры, именно «на взгляд», можно убедиться в том, что низкопробное «серебро» выглядит совершенно как медь.

Есть и ещё одно объяснение факта «существования в природе» (относится ли к ним эрмитажный экземпляр, можно определить только в результате анализа его состава) «чисто медных» чехов. О наличии такой возможности свидетельствует Указ Петра I от октября 1698 года о чеканке медных чехов. Согласно этому Указу, царь, видимо, в ходе подготовки будущей Северной войны, велит Серебряной палате отчеканить «в красной меди 16 тыс. t;чехов"…» (10,181). Можно предположить, что это — пробная чеканка монет для обеспечения будущих боевых действий на территории Речи Посполитой. И, может быть, именно один из этих — действительно «красномедных» — чехов и лежит где-то на полке в эрмитажном шкафу? Тогда «простой» современный неразрушающий рентгенофлюоресцентный анализ эрмитажного экземпляра поможет разрешить сомнения, мучившие в своё время и самих коллекционеров-первооткрывателей (Эрбштайнов) и некоторых современных толкователей их наследия. (20,31).

Вот я и закончил свои рассуждения о золоте, серебре и меди, применительно к севскому чеху. А ты, читатель, сам решай — говорил ли я «подлинную правду», или «объяви за сумнително», но поверь, что здесь нет ничего, что могло бы быть «причтено» мне в вину по злонамерению моему.

* Эту информацию Валентин Наумович подтвердил и в личном разговоре с автором и уточнил, что он не обнаружил даже следов слепков, по которым можно было бы продолжить поиски.

Источники

1. Деммени М.Г. К вопросу о чеканке севских чехов. Записки Нумизматического отделения Императорского Русского Археологического общества, Спб., 1909, т.1, вып. 2-3

2. Зайцев В.В. Некоторые вопросы чеканки и обращения севских чехов. — В сб. «Нумизматика в Историческом музее», Труды ГИМ, Вып. 115, М., 2001, 389 стр., стр. 230-248

3. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел: Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II. Выпуск пятый: XVII столетие. Глава 6. Преемники Богдана Хмельницкого.

4. Котляр Н.Ф. Кладоискательство и нумизматика. Киев, «Наукова Думка», 1974, 128 стр.

5. Лебединский М.Ю. Хроника рода князей Мышецких. Родословная роспись князей Мышецких.

6. Опись движимаго имущества, принадлежавшаго малороссийскому гетману Ивану Самойловичу и его сыновьям, Григорию и Якову. № 15. 1690 г. Русская Историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. Т. 8, СПб., 1884, 1292 стлб., стлб. 949–1204.

7. Павленко С. Мазепа – не гетьман-державник?

8. Полное собрание Законов Российской империи, с 1649 года, т. II , 1676–1688, печатано в Типографии II отделения Собственной Его Императорскаго Величества Канцелярии, 1830.

9. Пушкин А.С. История Петра. Полн. собр. соч., т. 10, изд-во АН СССР, 1938, 569 стр.

10. Рябцевич В.Н. Севский чех (к истории атрибуции). В сб. «Вспомогательные исторические дисциплины», т. XXI, Л., 1990, стр. 179–200

11. Рябцевич В.Н. Российско-«польские» монетные эмиссии эпохи Петра I, том II . Тольятти, «Автовазбанк», «Современник», 1995, 308 стр.

12. Рябцевич В.Н. Севский чех (подлинники и фальсификаты. — Четвертая Всероссийская нумизматическая конференция в г. Дмитрове 22-26 апреля 1996 г. Тезисы докладов. М., ГИМ, 1996 г., 157 стр., стр. 68.

13. Северин Г.М. Серебряные монеты Российской Империи. 1682–1801. Книга 1. М., Информационно-издательский дом «Профиздат», 2001, 159 стр.

14. Спасский И.Г. Денежное хозяйство Русского государства в середине XVII в. и реформы 1654–1663 гг. — В сб.: Археографический ежегодник за 1959 г., М., изд. АН СССР, 1960, 468 стр., стр. 103–156.

15. Сыроватский С. Десятигривенный герой: символ подлости и предательства.- Интернет-журнал Сретенского монастыря.

16. Фенглер Х., Гироу Г., Унгер В. Словарь нумизмата. М., «Радио и связь», 1993

17. Шугаевский В.А. Монета и денежный счет в левобережной Украине в XVII веке. Краткий очерк. Черн i г i в, Изд-во « Ci верянська думка», 1918, 47 стр.

18. ЮЧЗ. Юности честное зерцало или показание к житейскому обхождению. СПб., 1717, 88 стр. Цит. по репринтному изданию: М., «Планета», 1990.

19. [Erbstein J. und A.] Ein vergessenes Denkmal Peter des Grossen. Lösung eines numismatischen Räthsels. Drezden. 1872.

20. [Zander, Randolph ] R.Z. The Sevsk Chekhs of 1686. — Journal of the Russian Numismatic Society, No. 24, Autumn 1986, p. 30-42.