Приложение 16
Принятие изложенной интерпретации теории Эверетта порождает новые аспекты многих ветвей знания, в частности и в криминалистике. "Что есть истина?", - сакраментальный вопрос, лежащий в основе деятельности криминалистов. И им можно посочувствовать. Искать истину всегда трудно, часто противно, а иногда и опасно.Но даже истина на самом деле не всегда удовлетворяет следствие. Так, известный советский диссидент Владимир Альбрехт, предложил в свое время такой вариант универсальной истины, который заведомо не устраивал с профессиональной точки зрения никакого следователя. "Приведу пример правильного, правдивого ответа: "Господин следователь, я охотно бы ответил на ваш вопрос, но в кругу моих друзей это считается подлостью". Такая формулировка не является отказом от показаний и не противоречит истине. Отказ - когда человек говорит: "Я отказываюсь от показаний". (Альбрехт, 23). Так что не поиск истины как таковой является целью расследования. Цель практической криминалистики в другом. Было ли преступление, и, если "да", то кто его совершил? С новой точки зрения оказывается, что ответ на этот вопрос гораздо сложнее, чем думалось до сих пор. (А ведь и с традиционной точки зрения он зачастую совсем не прост). Новое, эвереттовское видение, заключается в том, что если некое деяние могли совершить различные лица, и ни у одного из них нет твердого алиби (а что такое алиби в ветвящемся времени - вопрос особый!), то следствие должно рассматривать ответственность всех этих лиц. Идоказанная вина одного из них не снимает ответственности с другого, ибо события могли произойти несколькими путями с одинаковыми результатами. При этом следователь должен искать те развилки и склейки, которые приводят подозреваемого на скамью подсудимых, а подозреваемый - те, которые позволяют ему избежать этого. Вот пример из свежей периодики. Бывший канцлер германии Г.Коль обвинен в незаконном получении денег от спонсоров на партийные нужды. На вопросы следствия Коль не отвечает, ссылаясь на "слово чести", данное им спонсорам. В Европе такую позицию понимают, однако у следствия есть надежда выяснить истину через другие (объективные!) источники информации. Какие? "Следователи возлагали огромные надежды на то, что им удастся почерпнуть новую информацию по делу из архива экс-канцлера, в том числе из его дневников и деловой переписки. Но тут они столкнулись с совершенно неожиданным препятствием в лице Юлианы Вебер, прослужившей последние 35 лет у Коля секретаршей. Верная соратница просто-напросто уничтожила все бумаги". (Волховский,2). Здесь мы сталкиваемся с классическим примером создания развилки в эвереттовском времени с целью выручить Коля. До поступка Ю.Вебер прошлое Коля было следствием одного жизненного пути, после - суперпозицией многих путей. Если сожженные материалы были уникальными, то теперь и сам Коль не сможет доказать даже сам себе - давал ли ему деньги герр Х., или они случайно нашлись в газетном свертке за сливным бачком в туалете его виллы.
Понятно, что когда "обвиняемый в ранге подсудимого появляется при возбуждении уголовного дела о преступлении" (Павлов, 76), то он "вправе давать объяснения по предъявленному ему обвинению, но может и не делать этого, памятуя, что доказывание его вины - обязанность следователя, производящего дознание, прокурора и суда". (Павлов, 78 - 79). И на страже его интересов стоит ч.3 ст. 46 УПК, в соответствии с которой он "имеет право приносить жалобы", а также (вот в чем главная суть!) "защищать свои права и законные интересы любыми другими средствами и способами, не противоречащими закону" (Павлов, 78).И кто укажет на противозаконность требования проверки причастности к делу лиц из параллельного пространства-времени? Или предупредит физическое перемещение самого "обвиняемого в ранге подсудимого" в омуты этих самых параллельных пространств? Конечно, прокурор! Ведь именно он "осуществляет надзор за исполнением законов" и вправе "избрать меру пресечения" (Павлов,18- 21). Но в условиях эвереттовской Вселенной даже он не всегда - вершитель судеб. Здесь царит Everetticus Tempus - "время, срок, в определенных условиях решающий элемент с точки зрения возникновения, изменения или прекращения права и дееспособности". (Бартошек, 308),хотя именно оно является и источником своеобразного constitutum possessorium, "приобретения владения через представителя" (Бартошек, 88), где в качестве "представителя" выступает истинный преступник из параллельного пространства, а в качестве "владения" - обвинительный приговор суда.
А уж какие зигзаги может чертить эвереттовское время в юриспруденции, можно видеть хотя бы из истории принятия XXVII поправки к Конституции США. Поправка направлена на "борьбу с привилегиями", а точнее - на пресечение корыстных побуждений сенаторов и членов Палаты представителей и запрещает изменять размер их вознаграждения до следующих выборов. Она была выдвинута еще первым Конгрессом 25 сентября 1789 года, а ратифицирована... 7 мая 1992 года! (К этому времени 40 из 50 штатов ратифицировали поправку). Начал ратификацию штат Мэриленд 19 декабря 1789 года, а закончил ее штат Род-Айленд 10 мая 1993 года, уже после вступления ее в силу в качестве федерального закона. И объявил о ратификации не Конгресс, она, по понятным причинам, "была объявлена руководителем архивной службы Соединенных Штатов 18 мая 1992 года". (Маклаков, 42). А мы ругаем Думу и Президента за медлительность! Впрочем, ведь у нас, как в Греции - все есть. В том числе и право критиковать власть, или, как сказано в Ст. 14 греческой Конституции, "Каждый имеет право выражать и распространять свои мысли устно, письменно, с помощью прессы..." но, естественно, "соблюдая при этом законы государства". (Маклаков, 368). Но, думается, здесь ситуация вполне симметрична - и в Греции есть много того, чего с избытком и у нас. Например, в скольких томах давно закрытых и российских и греческих уголовных дел хранятся решающие доказательства правильности теории Эверетта? Сколько раз следователь - россиянин ли, грек ли, работая не покладая рук, находил взаимоисключающие улики и доказательства? А сколько раз делал это суд?
- Мы рассуждали о принципах правосудия. Но за ними - судьбы людей (Бродский, 104 - 105):
Кто бы ни был виновен,
но, идя на правеж,
воздаяния вровень
с невиновным не ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в раю не сойдемся,
не сойдемся в аду.